Наш Черемшан
  • Рус Тат
  • Последняя встреча

    «Нет, наверное, ни одного дома, ни одной семьи, которых бы не коснулся огонь войны. Детство моей мамы Саимы тоже пришлось на трудные военные и послевоенные годы. Ее отца - Вагиза бабая с первых же дней войны призвали на фронт. Бабушка осталась одна с тремя детьми, старшей - моей маме -...

    «Нет, наверное, ни одного дома, ни одной семьи, которых бы не коснулся огонь войны. Детство моей мамы Саимы тоже пришлось на трудные военные и послевоенные годы. Ее отца - Вагиза бабая с первых же дней войны призвали на фронт. Бабушка осталась одна с тремя детьми, старшей - моей маме - было семь лет, младшему - шесть месяцев.
    Из рассказов матери: «Я провожала папу до Черемшана. Около военного комиссариата народу было очень много. Папа очень волновался. Он то брал меня на руки, то, опустив на землю, все время держал за руку, словно боясь, что я потеряюсь. Видимо чувствовал, что больше мы не увидимся. Письма отца с фронта приходили часто. Мама читала их и нам, затем бережно складывала и хранила. В те годы вся колхозная работа ложилась на плечи женщин. И мама вместе с другими односельчанками целый день была на работе, а мы, дети, оставались дома одни.
    Хотя мы досыта и не ели, но не могу сказать, что было совсем голодно. Мама у нас была очень старательная, держала корову, валяла домашнее сукно. И мы не очень
    страдали от недоедания. Особенно заботилась она о самом младшем сыне Люцире. «Он ведь будущий мужчина, ему надо лучше есть», - говорила она. Утром, уходя на работу, она оставляла ему пять вареных картофелин. Мы с сестренкой Асией делили одну картошку на двоих, а остальными в течение дня кормили братика. Вечерами зажигать огонь в доме не разрешалось, хотя керосиновые лампы были и без пузыря: окна не должны были светиться. Нас пугали, что немцы могут сбросить бомбу. Помню, как мамы ходили на военные учения. Собравшись вместе, женщины села копали окопы, учились кидать гранату. В годы войны на улицах села часто ходили просившие милостыню нищие. И среди сельчан немало было опухших от голода.
    1942 год в нашу семью принес большое горе - пришла «похоронка» на отца.
    Наша Асия с детства очень хорошо пела. Не знаю, откуда она услышала эту песню, но часто ее пела:
    Где ты, папочка, где?
    Может быть, на луне.
    Но тебя там не видно,
    Так где же ты, где?
    Слушая эту песню, мама каждый раз плакала».


    Саима
    Шарифуллина.

    Нравится
    Поделиться:
    Комментарии (0)
    Осталось символов: